Энья — живая загадка. Вроде бы все, что она делает, весь этот кельтский нью-эйдж, вся эта сладкоголосая поп-музыка должны были давно приесться.
Однако творчество Эньи демонстрирует, что и здесь возможны исключения. И это при том, что ее аранжировки с обволакивающими клавишными и отрывистыми струнными помпезны, сладки и банальны, как среднестатистический голливудский саундтрек. Видимо, протяжно-дрожащий, чувственный голос певицы,
вносит живое дыхание в эту окаменелость. В сущности, «And Winter Саше…» — очередной рождественский альбом, что тоже довольно банально, в том числе и с точки зрения творчества певицы, выпустившей таковых уже несколько. Просто он не ограничивается темой Рождества. Энья поет песни на слова Ромы Райана — об ангелах, о белой зиме, о мечтах, о луне, о звездах… Плюс к этому уже исполнявшаяся ею ранее старинная «Silent Night» на ирландском наречии гэльского языка
и гимн «О Come, О Come, Emmanuel». Есть здесь и заимствования у самой себя: тема заглавной инструментальной композиции взята из собственной песни «Midnight Blue». Неожиданно выпадает из этой атмосферы предпоследний трек «Му! My! Time Flies!» — практически софт-роковый номер. Здесь появляются барабаны и 12-струнная гитара. В песне упоминаются The Beatles, а посвящена она ирландскому гитаристу Джимми Фолкнеру.

Австрийский дуэт, состоящий из одного гитариста и одного любителя электронной музыки, решил удариться в космическое диско. Последнее время это здоровая тенденция. Почему бы и нет, раз диско в каких-то видоизмененных формах возвращается на танцплощадки. Конечно, со старым диско Донны Саммер или смертельно популярной в наших краях «Дискотекой 80-х» ничего общего. Вот Villalog стремится и к фанку, и к аналоговой космической электронике, и к инструментальному року, что получается у
них лучше всего. Альбом «Cosmic Sister» не упрекнешь в банальности: кажется, у этих ребят есть и слух, и вкус, и талант, но совершенно не поставлен звук. Так и тянет спросить: «На какой программе музыку писали?» Плоские стандартные сэмплы, не особенно интересные углубления в хаус-музыку в духе «Vive Le Deep» можно и пропустить мимо ушей. Намного лучше дело обстоит с такими треками, как «San Martino Boots» или психоделик-роковым «Vu»: гитарные сэмплы и темы, легкая основа из электроники —
звучание более богатое и заманчивое. A «Space Rave» вообще звучит похожим на какой-нибудь космик-панк-рок: в этой песне, кстати, на вокале — европеизированный японец Тэппей Одзава, модный и экстравагантный тип.

Пол Бэнкс — молодой человек, скрывающийся за псевдонимом Джулиан Пленти, солист нью-йоркской инди-группы Interpol. Его узнаваемый голос выдает все явки-пароли, поэтому воспринимать сольное творчество музыканта без оглядки на группу не удается. В целом Пол стремится к более спокойной и насыщенной нюансами музыке, не скованной жанрами. Оказавшись наедине с собой, Пол Джулиан Бэнкс позволяет себе удариться в лирику акустической гитары, в каждом вто-
ром треке привлекать виолончель или скрипку, записываться с джазовым басистом Дмитрием Ищенко (бруклинским одесситом, работавшим с Джо Ловано) — в общем, не особенно волноваться об имидже развязного постпанковского гитариста и формате MTV. И тем не менее некоторые песни все-таки выдержаны в лучших традициях инди-рока, например, «Only If You Run» и «Fun ‘Ihat We Have». Но уже дальше чувствуются поиски, эксперименты, цитаты и отсылки. Трек «Unwind» звучит
так, будто группа Queen встретилась с группой Europe и пригласила на вокал подобревшего Оззи Озборна. Как бы странно это ни звучало, Пол Бэнкс не стесняется прибегать к приемам, которые сами по себе довольно незамысловаты. Последняя песня, к примеру, кончается на неустойчивом звуке — и это не только незатейливая музыкальная хитрость, но еще и психологический обман: альбом можно слушать на повторении до одурения и не заметить, как одурение наступило.

Аргентинское издание сборника манкунианцев, как и аналогичное британское, выгодно отличается от штатовского наличием бонусного диска с сессией, записанной на ВВС. Влияние Joy Division на последователей — беспрецедентно, без них не состоялись бы ни Ihe Cure, ни Depeche Mode, не говоря уже о The Editors, Interpol или White Lies. Это при том, что они отметились лишь двумя студийными альбомами. Joy Division появились на свет в эпоху тэтчеризма в Манчестере, городе, который экономическая рецессия затронула сильнее остальных регионов Британии. Позже это время нарекут расцветом постпанка.
Обезоруживающая эмоциональность стихов вокалиста-эпилептика, игра полутонами, неприкрытое эстетизирование смерти, оппозиционность, идеология «Iess is тоге» составляли суть новаторского взгляда Joy Division на современную музыку. Группа до сих пор остается одной из самых больших загадок в истории рока. О них снимают художественные ленты, им посвящают телепередачи, но туман не рассеивается. Задача составления сборника лучших вещей команды, которая не написала ни одной слабой композиции, представляется архисложной. Из почти пятидесяти сочиненных ими треков выбор можно
было осуществить практически «слепым методом» и единственным ограничителем был бы хронометраж болванки. «The Best Of» можно критиковать, но он представляет отличный набор. Какую вещь ни возьми — «Twenty Four Hours», «Transmission», «She’s Lost Controb — точно не прогадаешь. Вместе с тем, качество звучания «’Ihe Best Of» существенно превосходит аналогичный показатель прочих компиляций вроде сборника синглов «Substance» (1988) и в этом смысле скорее осуществляет мечту неофита с аудиофильскими замашками, нежели матерого комплитиста.

Под румбой в данном случае, имеется в виду испанский стиль игры на гитаре rumba flamenco. Эта разновидностью nuevo flamenco, главный идеолог которой — Пако де Люсия, родилась под влиянием кубинской танцевальной музыки. Джесси Кук ни к Испании, ни к Кубе отношения не имеет, он родился в Париже, а живет в Канаде, но по-прежнему исповедует rumba flamenco и nuevo flamenco, объединяя их то с джазом, то с нью-эйджем. Кук часто путешествует и сотрудничает с различными музыкантами — например,
с ирландской группой The Chieftains, или с интернациональным проектом Afro Celt Sound System. На его записях можно услышать главного исполнителя на армянском дудуке Дживана Гаспаряна и лидера одного из ансамблей, играющих креольскую музыку Луизианы, Баквита Зайдеко.
Записи «The Rumba Foundation» предшествовало путешествие в Колумбию и знакомство с народной музыкой валье-нато. Слиянию этой музыки с фламенко помогали музыканты Los Gaiteros de San Jacinto, которые все
свои инструменты делают собственными руками. Альбом звучит изящно, но не без глянцевого налета — уж слишком банальными кажутся местами гармонии в сочетании со страстной гитарой и объемным, почти голливудским саундом. На «The Rumba Foundations как это водится у Кука, есть кавер-версия: «СесШа» Саймона и Гарфанкла. Это неудивительно, ведь песня строится на латиноамериканском ритме.

Ha «Double-Booked» записаны композиции параллельных проектов американского пианиста Роберта Гласпера. Первые пять — джазовым трио. Другие шесть — ансамблем The Robert Glasper Experiment, где уже возникает хип-хоп и прочая электроника. В трио Гласпер с контрабасистом Виченте Арчером и барабанщиком Крисом Дейвом играет виртуозный хардбоп. Четыре пьесы собственного сочинения, одна — Телониуса Монка. В рамках эксперимента с Гласпером остается бара-
банщик, а контрабасист меняется на бас-гитариста Деррика Ходжа. Появляется саксофонист Кейси Бенджамин. В отдельных треках слышны голоса хипхоппера Мое Дефа и соул-певца Билаля. В финальной пьесе возникает диджей Джахи Санденс. Сам Гласпер в некоторых случаях меняет рояль на клавиши Rhodes. Здесь звучат композиции участников, а также прифанко-ванная «Butterfly» Херби Хэнкока и Бенни Мопина. Можно сказать, что две части альбома не имеют ничего общего, но это
неправда. При более детальном расслушивании хардбоп у Гласпера оказывается не такой уж обычный. Так, в «Downtime» можно услышать характерную для клубной музыки монотонность, подчеркиваемую ровной игрой ударных. Та же монотонность возникает посреди монковской пьесы. А в «59 South» после затихания вдруг возникает странный постскриптум, опять же вызывающий ассоциации с клубной музыкой.

Джаз для Шарля Азнавура — не чуждое искусство. В 1999 году он выпустил альбом с логичным названием «Jazznavour», на котором были записаны с лучшими джазменами Франции. Аранжировки для малых и больших составов тогда сделал соплеменник Азнавура Ан-дре Манукян. И вот спустя десять лет певец выпускает альбом, который планировалось назвать «Jazznavour 2», и записать с американскими музыкантами. Азнавур поет с оркестром Клейтонов и Хамилто-на, созданный братьями Клейтонами — контраба-
систом Джоном и саксофонистом Джеффом — и барабанщиком Джеффом Хамилтоном в 1985 году. В репертуаре оркестра — в основном стандарты, разбавленные пьесами Джона Клейтона. В сопровождении этого яркого и отзывчивого коллектива старые песни Азнавура звучат так, как если бы он всю жизнь писал для певца с биг-бэндом. Или для певца с камерным джазовым составом — три таких номера тоже присутствуют на диске. Некоторые песни, («Сотте ils disent» или «Des amis des deux cdtes»), сохраняют
шансонный флер, не превращаясь окончательно в джазовые номера. Не обошлось и без специальных гостей. Азнавур прекрасен в дуэте (послушайте так же вышедший недавно альбом «Duos»), и пару ему здесь составляют старая знакомая Дайанн Ривз и новая — Рашель Феррелл. Есть и гость, объединяющий в своем лице американский и французский джаз, — пианист Джеки Террассон, с которым Азнавур даже играет на рояле дуэтом.